Рисунки карандашем -«С карандашом в руке» - часть 2

Общим местом стало утверждение, как полезно видеть и соотносить, все хирургу, инженеру, слесарю – лекальщику, зоологу, анатому. Все эти
профессии охватывают и преобразовывают реальный мир и нуждаются в развитии того, что К. Коровин называл реальным сознанием.
   В защиту рисования как обязательного общеобразовательного предмета звучали и страстные речи, и горячие признания в том, «что рисование предмет незаменимый в полном смысле слова, а потому настоятельно необходимый…».
   Глаз, который ещё Леонардо назвал «окном в мир», объявляли  «самым могущественным двигателем просвещения». Неоднократно цитировали слова Песталоцци о школьном рисовании: « оно наиболее представляет уменье, наиболее дело среди других общеобразовательных предметов, а самый ужаснейший подарок, который сделал нашей эпохе враждебный гений, может быть, есть знание без уменья». Употребляя математические знаки, писали формулы: «внимание +наблюдательность= впечатлительности, которая, в свою очередь, развивает воображение». Утверждая даже, что рисунок заключает в себя всю логику и всю риторику, приобретаемые в школе».
   Говорили, что было время, когда письменная грамотность считалась знанием, доступным людям, одарённым лишь исключительными умственными способностями. «В подобном же положении, - свидетельствовал в начале двадцатого века русский педагог А. Н. Смирнов,- находится в настоящее время вопрос о преподавании графической грамотности. Как только высказывается желание ввести рисование или черчение в число предметов, преподаваемых в общеобразовательной школе, так немедленно раздаются голоса, указывающие на то, что рисование и черчение суть искусства, доступные особо одаренным натурам…» Эти слова прозвучали в России в начале века, но и сейчас каждый учитель рисования устал слушать в объяснение отсутствия прилежания равнодушные слова ученика: «А что? У меня же к этому рисованию совсем нет способностей…».
   А между тем многие поколения людей, получая образование, отлично овладевали и рисованием. Свидетельства об этом, кроме всего прочего, рассыпаны в художественной литературе, и мы неоднократно натыкаемся на них, почти не замечая. Иван Тургенев усаживает героиню «Дворянского гнезда» Лизу Калитину за альбом – она копирует лихо нарисованные пейзажи своего поклонника Паншина. Лев Толстой в «Детстве» изображает сцену рисования, а в приложении к повести можно прочитать рассказ писателя о том, как сам он в раннем детстве, загадывая желание, скромно захотел научиться хорошо рисовать «маленькие картинки», тогда как его более храбрый родственник пожелал  научиться хорошо  рисовать «картинки большие».
   Как правило знания в рисовании приобретаются рано, так же как знания в родном языке. И секретом раннего приобретения знаний в рисовании является раннее умение соотносить изображение с натурой. Я видела, как рисовали младшие группы в детском саду: для них проблемой было нарисовать правильное количество ножек у попугая (одна девочка нарисовала их три), раскрасить человека составленной специально для него «телесной краской» («телесный оттенок девочка составила вместе с воспитательницей, но раскрасила им домик, а человечек оказался зелёным)
   Раннее рисование с натуры (прямо или посредством копирования образца) всегда было наиболее действенным методом обучения рисованию. В конце 18 века в русской Академии  художеств воспитанниками её могли быть дети с трех летнего возраста, вначале 19 века – 5-летнего. С пяти лет, например учились известные русские художники Орест Кипренский и Василий Шебуев. Семилетний Илюша Репин, рисуя зимою декоративные розы для девичьего свадебного сундука, мучается тем, что забыл, как лист прикрепляется к ветке: он интуитивно соотносит свой рисунок с натурой. Чистяков пишет, что для него в раннем детстве рисование было связано с изучением закономерностей натуры: «всё меня интересовало, всё хотелось разрешить. Почему летит птица, а гусиное пёрышко летит только по ветру, в 8 лет я уже знал. Я всё замечал в натуре, всё было для меня вопрос: как и отчего?» В 12 лет он, лишённый общения с художниками, самостоятельно «изобрёл» перспективу.
   В основу мировоззрения человека, как известно, входит в той или иной степени осознаваемая картина единства мира, которая специально изучается философией, и может быть, в конечном счёте, адекватной видимому миру или искаженной, материалистической в своей основе или идеалистической. Первая строится на примате материи и вторичности духа и понимает знание как слепок с действительности, вторая же отрывает дух от материи и, в конечном счете, разрушает критерий сходства, как мерило познания объективной реальности . Когда К. Коровин говорит о реальном сознании, И. Репин - о материи как таковой, а П Чистяков о том, что предметы существуют и кажутся, они говорят о осознанном материалистическом понимании мира. И с этим материалистическим мировоззрением неразрывно связан рисунок – как реализация всех возможностей человека (интеллектуальных и эмоциональных). Такой рисунок требует участия в нём , как говорят художники , всего человека, ибо выработанные умения и навыки включают наряду со знаниями, культурой чувств и физическое развитие человека, специальную тренировку нервно – мышечного аппарата, развитие всех органов чувств. И одновременно рисование является орудием воспитания и развития духа.
   Когда П. Чистяков говорит, что «искусство полное, совершенное, не пустое не есть копия с натуры; искусство есть плод души, духа человеческого», что смысл искусства «суть те стороны человека, которыми он стоит выше всего на земле», когда он, требуя изучения натуры и бесконечного приближения к ней, тем не менее предостерегает: «как точь-в-точь так и не правда» ( потому что в данном случае возникает именно «мёртвая копия натуры», подобная созданием тех воображаемых великим педагогом «людей-животных», которые принципиально не могут иметь искусства как продукта души, духа человеческого), - во всех этих случаях его высказывания дают ключ к тому, как понимать его требования – рисовать предмет , а не срисовывать. Рисование как живая творческая деятельность, удовлетворяющего всем запросам человеческого духа, так же резко отличается от механического срисовывания, как живое от мёртвого.
   И пока живо человечество, рисование как метод познания мира (сложный, незаменимый, многосторонний, тесно связывающий рисовальщика с окружающим его миром) будет существовать, ибо заменить его не чем. Чем мы скорее это осознаем и чем скорее введем его на должном уровне в школьную программу, тем лучше будет для всех нас. Но рисование должно оставаться живым – надо запретить его умерщвлять, препарировать и выдавать анатомический срез за живое. И, как все искусства, рисование « живет будущим, выходя из прошлого» (П. Чистяков). Надо поэтому бережно относиться к традициям. И нельзя забывать, что традиции гуманизма тесно связаны с традициями высокого, высочайшего профессионализма: человек с карандашом в руке, созидая все более глубокий критерий сходства, одновременно с этим создает всё более высокий эстетический идеал. Эти обе стороны его деятельности неразрывны.

 

Eoieou ea?oeiu ianeii

Главное меню

Копии знаменитых картин

Наши работы


Портреты на заказ Фреска